ит, - буркнул Бледноцерковский. - Чо ей сделается...
  
  - Ты к нам надолго?
  
  - На пару дней.
  
  - А потом куда? - Каргалицкий осторожно достал из морозильной камеры
  литровую бутыль польской водки.
  
  Русскую он не пил по принципиальным соображениям. От своей бабки он знал,
  что происходит из краковской шляхты, и поэтому считал себя "паном",
  которому не пристало травиться сорокаградусной бурдой.
  
  Польская водочка полегче будет, всего градусов тридцать, да и очищена
  лучше.
  
  Каргалицкий и не подозревал, что под видом благородного напитка
  "европейские евреи", как называют поляков их соседи, поставляют в Россию
  дрянной, разбавленный сырой водой из речки картофельный самогон. Речка,
  помимо источника воды, служила еще и местом сброса фекальных вод.
  
  - В Минск.
  
  - Ого! - Борис разлил по первой.- А зачем?
  
  - Слухи ходят, что скоро Луку снимать будут.
  
  - От кого слухи-то? - жадно спросил Каргалицкий.
  
  - От разных, - информировать нечистого на руку Бориса Бледноцерковский не
  собирался.
  
  - Мятеж?
  
  - Вроде того...
  
  - Давно пора! Я бы этого Луку лично бы вздернул!
  
  - А тебе-то он чо сделал? - не понял Вадим.
  
  - Не мне лично, а всем нам...- с таинственным видом шепнул Каргалицкий.
  
  - Хорош темнить!
  
  - Мы хотели репортаж сделать про обстановку в Беларуси, но нам аккредитации
  не дали. Мю-ратов в их представительство ездил, там тоже ничего не вышло.
  
  На самом