и, - кивнул Щекотихин. - Нормально. Драку сразу
  н-начнут?
  
  - Нет. Надо сначала дать возможность баб-цам отгаботать. Начнут по сигналу,
  когда менты бгосятся телок оттаскивать. Наши и вклинятся.
  
  - Разумно, - москвич с удовольствием потянулся. - Жаль, что нам раньше
  такая идея в голову не приходила. Давно бы Луку с д-дерьмом смешали.
  Сексуальные домогательства - это сильный ход. Луке вовек не отмыться будет.
  
  - Да-а, - мечтательно произнес Богданкович. - Что и говогить, идея
  замечательная. Леночке Гонног памятник ставить нужно.
  
  - Поставим, п-помяни мое слово. Разгоним эту с-сволочь и поставим.
  
  "Сволочью" Щекотихин именовал всех тех, кто не поддерживал монетаристских
  устремлений его сотоварищей типа Чубайсенко или Гайдара, осмеливался
  выступать против главенствующей роли США в мировом сообществе и мешал
  псевдодемократам грабить страну. Депутат-журналист не соображал, что его
  поведение практически полностью копирует манеры ненавистного всем "истинным
  демократам" вождя мирового пролетариата Ульянова-Ленина, который называл
  интеллигенцию "говном" и призывал своих соратников уничтожать несогласных
  до двенадцатого колена.
  
  Если бы Щекотихин, Яблонский, Новодворская, Рыбаковский, Пеньков, мадам
  Хамакада по прозвищу "Дерьмовочка" и иже с ними пришли к власти, они бы
  развернули террор такого масштаба, который не снился даже Троцкому вкупе с
  Менжинским и Блюхером.