кучи мешок с цементом.
  
  Заискрила электросварка, гулко хлопнули сброшенные вниз доски, кто-то
  прогремел сапожищами по настилу, скрипнул подъемник, на который
  взгромоздили поддон с кирпичом.
  
  - Михалыч! - высокий парень в зеленой брезентовой куртке вывалился из
  бытовки. - Седня без горячего будем!
  
  - Я те дам "без горячего"! - прораб показал парню кулак.
  
  - Тока нет!
  
  - Как это нет?! Вона все работает!
  
  - Так то триста восемьдесят. А двести двадцать - тю-тю! - парень развел
  руками.
  
  - Вот... ! - прораб выдал тираду, являющуюся близким родственником "малого
  матерного загиба" царя Петра Алексеевича. Каковой загиб, как известно,
  состоит из восьмидесяти трех слов и содержит всего лишь девять литературно
  употребительных.
  
  "Молоток! - восхитился Влад, с интересом прислушиваясь к беседе. - И ведь
  ни разу не повторился. Вот это искусство. Не то что тщатся накорябать
  представители современной "элитарной" литературы..."
  
  Парень в зеленой куртке расхохотался.
  
  - Ну ты дал, Михалыч! Токо электричества все равно нетути!
  
  - Трансформатор поставь!
  
  - А где я его возьму-то?
  
  - Твою мать! В вагончике у Кузьмича глянь!
  
  - Ага, понял!
  
  - И ремонтникам позвони!
  
  - Ладно!
  
  Парень скрылся в бытовке.
  
  Рокотов осторожно выглянул из-за своего укрытия.
  
  Никого.
  
  Как он и предполагал, работы на этом этаже велись с другой стороны здания,
  отделенной от биолога