ает оплеуху.
  
  Батька понимал, что оппозиционеры несамостоятельны, пляшут под дудку тех,
  кто оплачивает их деятельность, и если Худыко, Вячорка, Се-ревич,
  Богданкович и прочие попробуют сделать хоть шаг в сторону от намеченной
  линии, то их просто лишат источников дохода. Но Президента не покидала все
  же надежда найти консенсус с наиболее неангажированной частью оппозиции.
  Ведь многие люди пошли в "Народный фронт" и в "Хартию-98" не потому, что не
  любили Лукашенко, а по причине извечного недоверия к власти. Батька хотел
  объяснить им, что государство не имеет цели подавления народа и у каждого
  есть возможность реализоваться. Нужно лишь соблюдать разумные правила и не
  мешать жить другим.
  
  Однако все слова Президента тонули в болто-логии лидеров оппозиции и
  сочувствующих им журналистов. Крайне редко кто-то из "акул пера и
  объектива" подходил к событиям в Беларуси непредвзято. В основном все
  сводилось к воплям о "карателях из КГБ", "реставрации социализма" и прочих
  малоприятных вещах. Российские коммунистические газеты со своими "акциями в
  поддержку" только вредили. Ибо "верные ленинским принципам" издания были
  примитивны, косноязычны и вызывали у нормального читателя лишь раздражение.
  
  А еще их втайне финансировали некоторые западные спецслужбы. Расчет у
  разведчиков из славянских центров был прост: подпитка прокоммунистических
  СМИ позволяла дискредитировать любую