на него
  никакого внимания. Старичок с плакатом, на котором едва угадывалась
  зверская рожа Линдона Джонсона, кочевал по всем мало-мальским значительным
  собраниям города, одинаково активно поддерживая и демократов, и анархистов,
  и косноязычных "левых", и вечно поддатых национал-патри-отов. К нему
  повсюду относились с непонятной западному человеку нежностью и, что
  немаловажно, повсюду наливали "фронтовые сто грамм". Большей дозы
  пенсионеру не требовалось, и он благополучно засыпал на соседствующей с
  местом проведения митинга скамейке. Милиция его не трогала, почитая за
  некий непременный атрибут любой демонстрации, вроде хрипящего мегафона в
  руках у выступающего.
  
  Иван поежился и поплотнее запахнул куртку.
  
  В принципе делать ему здесь было нечего. Об истинном положении вещей в
  Югославии он знал лучше большинства собравшихся, ибо после окончания
  сербо-хорватского отделения филологического факультета семь лет посвятил
  изучению современной истории балканского конфликта. Также он прекрасно
  понимал, что митинг ни к чему не приведет, никто из сотрудников консульства
  даже не соизволит выйти на улицу, чтобы забрать приготовленное
  демонстрантами обращение к Президенту США. Давно установившимися правилами
  поведения за рубежом работникам диппредставительств Соединенных Штатов
  предписывалось не обращать внимания на вопли аборигенов и не реагировать ни
  на какие выступления.