стя два шага тяжело кренился на бок, и все начиналось по
  новой. Телохранители подскакивали с обеих сторон, начальник охраны
  контролировал тыл - и так они доводили Президента до нужного места. А
  заодно и до бешенства, ибо стареющий царь весьма болезненно реагировал на
  любое проявление своей немощи. Сибиряк, который в молодости гнул дюймовые
  гвозди и выпивал в один присест литр самогона, к своему
  шестидесятишестилетию подошел дряхлой развалиной, которую любой детсадовец
  может проткнуть палочкой от мороженого.
  
  И Президенту было обидно.
  
  А тут еще окружение! Вор на негодяе и подлецом погоняет... Нет чтобы дать
  старому человеку отдохнуть! Лезут и лезут, толкутся у трона, протягивают
  свои загребущие ручонки к президентскому фонду, тащат на подпись указ за
  указом, наушничают, кляузничают, пытаются сожрать друг друга. Пропихивают
  на доходные места тупорылых родственничков, якшаются с преступными
  авторитетами, насылают на конкурентов команды беспределыциков, сводят счеты
  через газеты, перетряхивая грязное белье на людях...
  
  Гады.
  
  И дочь любимая туда же! Ах, доченька, доченька... Не сидится ей на месте.
  Все крутится, аки пчела, медок в свои швейцарские и американские ульи
  таскает. А медок-то сладок, почитай двадцать-тридцать туесков в месяц. То
  есть не туесков, конечно же, а миллионов этих противных зеленых бумажек, с
  которых надменно таращится ихний Президент. Не