какофонии в эфире, кто-то из стрелков попал в цель...
  
  За одну целую и две десятых секунды Герхардт Хенкель успел сделать три вещи
  - бросить самолет влево, включить полный форсаж обоих турбореактивных
  двухконтурных двигателей "RB.199 Мк.101" и резко взять штурвал на себя.
  
  "Торнадо" затрясло как в лихорадке, машина дважды дернулась и "свечкой"
  устремилась вверх. На пи лотов навалилась перегрузка в шесть "g", зрение
  померкло, в ушах зазвенело от прилива крови к голове.
  
  Слишком резкий маневр сорвал крепления радионавигационной системы "ТАСАN",
  размещенной в носовой части фюзеляжа, и электронный блок протаранил корпус
  мультиплексной информационной шины. От удара шина раскололась надвое, и
  нежная электроника многоцелевого истребителя приказала долго жить.
  
  Всему виной стал незакрученный разгильдяем Серджио винт, про который тот
  забыл, занятый мыслями о симпатичном, но излишне грубом немецком пилоте.
  
  Истребитель на секунду застыл вертикально, и в тот момент его поразили обе
  ракеты. Советские "Иглы" не обращают внимания на разные глупости вроде
  тепловых имитаторов.
  
  Опустившийся на колено Владислав поймал самолет в прицельное приспособление
  и осторожно выбрал свободный ход курка.
  
  - Приготовились... Давай!
  
  Срджан продублировал команду в микрофон рации.
  
  "Торнадо" внезапно дернулся и завалился на крыло, из его дюз вырвались
  тридцатиметровые языки пламени.