- Ответственный еще не назначен, - рассеянно заявил Кларк.
  
  - Прошло уже более четырех часов! - возопил Джексон.
  
  - Ну и что? В десять будет совещание, там и определимся...
  
  - Вы в своем уме?! Какое совещание? Там же двое пилотов!
  
  - Перестаньте орать! - разозлился Кларк. - У нас все под контролем. Со
  спутника вот-вот поступят уточненные данные...
  
  - Уточняющие что?
  
  - Ситуацию, - обтекаемо заявил американец. - В конце концов, я
  главнокомандующий, а не вы, так что решения принимать мне. И будьте любезны
  не повышать голос. Не на футболе...
  
  Джексон побагровел от ярости. Ему, боевому генералу, указывает лощеный, не
  нюхавший пороха америкашка, боящийся даже выйти на городские улицы без
  охраны. Не говоря уже о том, чтобы посетить районы боевых действий!
  
  Трусость Малыша Уэсли была общеизвестна. Он униженно стелился перед высшими
  чиновниками Госдепартамента, заискивал в разговорах с популярными ведущими
  ток-шоу, под любыми предлогами отказывался от выездов в войска. Даже дома,
  когда жена ловила его на очередной интрижке с секретаршей, Кларк немедля во
  всем признавался, а потом неделю замазывал тональным кремом царапины на
  роже.
  
  Его били. Всегда. Сначала в детском саду, потом в школе, в колледже. В
  военном училище в Вест-Пойнте курсант Уэсли заслужил репутацию стукача и
  подлизы. Из-за его доносов было отчислено несколько слушателей, остальные
  перестали