Константин свое место знал, возил Степана до дома и по делам, поил пивом и
  бегал за солеными орешками. И при этом терпеливо ждал повода поймать
  напарника на каком-нибудь нарушении, стукнуть "бешеной Мэри" и навсегда
  избавиться от вечно потеющего толстяка. Наушничество в консульстве
  поощрялось, провинившегося, выгоняли с треском, даже не объясняя, за что
  именно увольняют. И доносительство цвело махровым цветом; никто не был
  уверен, что и сам не вылетит в два счета. Начальница службы безопасности
  полагала, что именно перекрестный стук избавляет ее от неуверенности в
  персонале. Особенно когда речь шла о русских, коих Мэри равняла с
  африканцами - вороватое, дескать, и льстивое быдло. Однако вслух свои мысли
  демократичная американка не произносила.
  
  "Мерседес" выехал с Фурштадской, повернул налево и покатил по набережной.
  
  - А хорошо мы этого козла приложили! - вдруг вспомнил Степан, забрасывая в
  пухлогубый рот горсть жареного арахиса.
  
  - Какого козла? - не сразу понял Костя.
  
  - Да на демонстрации... Классно я ему в торец запердонил! Сразу вырубил.
  Будет знать!
  
  - Я так и не понял, за что вы его. - Константин не принимал участия в
  избиении демонстранта, но о происшествии слышал. Никто и не думал сохранить
  в тайне факт наказания какой-то "борзоты", так что уже на следующий день
  охранники вовсю обсуждали подробности инцидента.
  
  - Да Мэри попросила. Тот чувак