вается кровью, когда в памяти возникают лица
  наших близких, наших безвременно ушедших братьев...
   Волна беспредела захлестнула все вокруг. Кому так сильно помешали наши
  братья? Кому они могли перейти дорогу? Погибли наши лучшие товарищи, самые
  уважаемые и самые порядочные жулики. У кого поднялась рука на Воров? Сохнуть
  этой руке и гнить! - Паша Бес гневно сверкнул глазами. - Конечно же, не у
  честных преступников, живущих по нашим законам и понятиям. Это должны быть
  закоренелые отморозки, у которых нет ничего святого: ни матери, ни Бога. Но
  кто же они - эти твари? Долго мы ломали голову, долго думали об этом грязном
  беспределе, долго искали этих сук. И вот только на днях узнали, кто они...
   Сделав долгую паузу, Паша Бес внимательно посмотрел на остальных
  "законников". Те внимательно, затаив дыхание, его слушали. Вокруг царило
  гробовое молчание. Воздух был настолько наэлектризован, что казалось, все
  вокруг вот-вот взорвется.
   Павел Георгиевич еще немного помолчал, как старый актер, держа паузу, и
  продолжил:
   - Так вот, братья мои, сейчас доподлинно известно, чьих гнусных, сучьих
  рук это дело. Это Новокурданская группировка. Новокурданские киллерюги.
  Старшой у них некто Антон Череп - мразина, каких свет не видывал. Мать
  родную продаст, брата замочит. Садюга конченый. Об этих беспредельных харях
  вы все хорошо знаете. Наслышаны мы все об их грязных делах, но лишь на днях
  стало доподлинно известно, что все эти убийства - их рук дело. Вы спросите,
  откуда я