, неровен час, много бы
  горя из всего этого вышло. Много. Ох, братва, много...
   Бес опять сделал паузу:
   - И это еще далеко не все. Сейчас среди нас, здесь, присутствует блядина.
  Это та сука, которую мы считали за своего брата. Тот, бля, кто предал все
  наше святое. Тот, кто опарафинил имя вора, та грязная сучара, которая
  продалась мусорам и помогла Новокурданским умертвить наших братьев.
   - Кто это? Покажи эту падаль! - заорали рассвирепевшие Воры.
   - Вот эта сучара! - и Павел Георгиевич указал рукой на плотного, рыхлого
  мужчину с выпученными, как у рака, глазами.
   Тот сидел ни жив ни мертв. Он был белый как мел. Руки его тряслись, а со
  лба стекал мелкий пот.
   - Вот! Это он! Федя Жид! И это точно пробито. И узнал об этом не я один.
   Несколько человек кивнули.
   - Мы все тщательно проверили. Иначе я не мог бы это так четко утверждать.
  Вы меня знаете. Он пошел на сговор с ментами и сдавал им и Черепу одного за
  другим наших лучших людей. Теперь ваше решение, как с ним поступить. Но я
  знаю, тут решение однозначно.
   - Смерть гниде! Смерть! На пику его! - проревели жулики.
   Мешкать с вынесенным приговором не стали. Слушать предателя тоже не
  стали. Да и вряд ли он смог бы что-либо вымолвить путное в свое оправдание.
   Двое жуликов вытащили его из-за стола, и Коля Шальной отточенным ударом
  вонзил нож ему прямо под сердце. Федя Жид даже вскрикнуть не успел. Обмякшее
  тело сползло на пол, окрашивая его струившейся из раны кровью.
   Шальной вытащил нож из трупа и вытер