ровный диалог. Их надежды не оправдались...
   Многочисленная кавалькада въехала на пустынную дорогу, по одну сторону от
  которой находился смешанный лес, а по другую - невысокая холмистая
  возвышенность.
   Смутное чувство тревоги холодной змеей заползло в сердце Шуры Сибирцева.
  Он протер запотевшие очки, за которые, кстати, получил погоняло Академик, и
  обратился к Гураму Каландадзе:
   - Гурам, не нравится мне все это. Что-то здесь не то. Предчувствие у меня
  нехорошее, - тихо проговорил он, поглаживая ствол своего надежного
  "вальтера".
   - Ничего, братан, - ответил тот. - Они, конечно, глухие отморозки, но
  выйти против такой силы, да еще поднять руку на воров...
   - Да, это был бы неслыханный беспредел, - поддержал его Тенгиз
  Мамиашвили. - Они бы подписали себе этим смертный приговор.
   - По-моему, они и так его себе подписали, - мрачно заключил Академик и
  передернул затвор пистолета.
   Внимание кортежа привлекли три одиноко стоящие впереди "девятки". Это
  было чрезвычайно странно. Почему Новокурданские приехали на разборку в столь
  ничтожном количестве?
   - Точно говорю, здесь что-то не так, - снова процедил сквозь зубы Шура
  Академик.
   На этот раз воры ему ничего не ответили.
   Когда до стоящих на дороге "Жигулей" осталось полсотни метров, произошло
  то, чего не ожидал даже осторожный брат Феликса. Неожиданно грянул гром. Это
  были выстрелы, произведенные одновременно из нескольких гранатометов,
  расположенных вдоль дороги, в лесу и на холмах.