пившего Василия вошли два
  человека. Тот не успел поднять головы, как к его лицу был приложен платок,
  пропитанный эфиром. Тело сторожа обмякло, и он уснул.
   Феликс со своим подельником Семеном по кличке Комод, а это были именно
  они, отключив Василия минимум на пару часов, быстрым шагом подошли к окну
  раздевалки спортзала. С помощью присоски и циркулеобразного стеклореза они
  вырезали из оконного стекла круг диаметром сантиметров сорок. Проделав то же
  самое со вторым стеклом, Феликс просунул руку и открыл щеколду окна.
  Распахнув оконную раму, они забрались в раздевалку, откуда и проследовали в
  тренажерный зал.
   Увлеченный истязанием своей жертвы, Толик Шакал не заметил вошедших и
  обратил внимание на них только после крепкой и звонкой затрещины, от которой
  он, выронив плеть, шмякнулся на пол.
   Комод поднял ошалевшего Шакала, вывернул ему руки за спину и перетянул их
  кожаным ремнем.
   - Ну и урод, - презрительно ухмыльнулся Феликс, рассматривая наряд
  испуганного садомазохиста. - Посмотри, Сэмэн, какая образина.
   - Да, ничего не скажешь. Петух клепаный, - ответил Семен, он же Сэмэн, он
  же Комод, и подняв с пола отлетевшую эсэсовскую фуражку, водрузил ее обратно
  на голову Толика.
   Феликс подошел вплотную к Новокурданскому бригадиру и, засунув тому в рот
  ствол своего "вальтера", произнес:
   - Слушай меня, мразь, внимательно. Мы пришли сюда для того, чтобы
  покарать тебя за то, что ты лично погубил много хороших, правильных людей. И
  мы тебя покараем. Но пришли мы