Бондарчука, тоже местного
  жителя, который был в отряде Струтинского.
   Не дожидаясь возвращения посланных в Ровно, мы направили туда же
  Колю Струтинского. Снабжен он был документом, выданным будто бы
  Кастопольской городской управой и удостоверяющим, что он учитель и
  командируется в Ровно за учебниками. Колю мы одели в хороший штатский
  костюм, и он выглядел в нем так привлекательно, что мы все любовались.
   Стехов, Лукин и я провожали Колю далеко за лагерь. На опушке леса
  мы остановились, выбрали одно дерево и условились, что в случае
  перехода лагеря на новое место в дупле этого дерева будет оставлена
  записка для Коли. Потом мы попрощались, расцеловались, и он ушел.
   Мне невольно вспомнился кадр из фильма "Детство Горького", когда
  мальчик уходит "в люди". Коля Струтинский шел лугом, кругом была
  высокая трава, а мы стояли и смотрели, пока он не скрылся из глаз.
   Через два дня после ухода Струтинского из Ровно вернулся Вознюк. Он
  рассказал об одном происшествии. Нашелся у него знакомый парень,
  который работал в немецком комиссионном магазине. Парень сообщил
  Вознюку, что в магазин каждый день приходит агент гестапо. Вознюк
  подкараулил этого агента, двумя выстрелами уложил около магазина и
  бросился бежать. Перебегая улицу, он натолкнулся на легковую машину, в
  которой ехали два немецких офицера, бросил в них гранаты, забежал во
  двор, перепрыгнул