епрыгнул через забор на другую улицу и скрылся.
   Рассказав все это, Вознюк улыбнулся, ожидая похвалы. Но Лукин
  укоризненно посмотрел на Вознюка и внушительно, отделяя слово от
  слова, сказал ему:
   - Кто же это надоумил вас на такое дело? Вас послали, чтобы вы
  тихо, осторожно прошлись по улицам города, посмотрели, где гестапо,
  где рейхскомиссариат, и так же тихо вернулись. А вы нашумели! - уже
  повышая голос, продолжал он. - Ведь там теперь начнутся облавы, к
  каждому будут придираться. Ради чего вы это сделали? Из-за паршивого
  агента могут погибнуть наши люди. Герой тоже нашелся!
   Вознюка отстранили от заданий по разведке, а ребята, прослышав про
  его "геройство", в насмешку спрашивали: "Значит, шумим, браток?" И
  прозвали его с того дня "Шумный".
   Бондарчук вернулся через несколько дней. Он договорился об одной
  явочной квартире, но ему самому пришлось там туговато. В Ровно он
  работал до войны и встретил на улицах города многих знакомых, которые
  интересовались тем, что он сейчас делает.
   Наконец возвратился и Коля Струтинский. Он обстоятельно рассказал
  все, что узнал: какие немецкие учреждения в городе, где они
  помещаются, где работают его знакомые, где живут родственники, у кого
  можно устроить явочные квартиры. Он принес несколько образцов
  документов, которые выдавались гитлеровцами.
   - Ну, а как твой документ, в порядке? - спросил