ольщики прямо из типографии, и мы выдавали новые документы
  одновременно с немцами.
  
  
  СВОИХ НЕ УЗНАЛИ
  
   Николай Иванович Кузнецов обстоятельно и подолгу разговаривал со
  всеми, кто возвращался из Ровно. Он задавал Приходько, Струтинскому,
  Бондарчуку и Вознюку сотни вопросов.
   Но я все еще боялся пускать Кузнецова в Ровно.
   - Не стану ж я там шум поднимать, я ведь не Шумный! - уговаривал он
  меня. - Пройдусь по городу, посмотрю и вернусь. А там уж рассудим, как
  действовать дальше.
   Наконец мы решили его отправить, но не одного, а со стариком
  Струтинским, который должен был познакомить Кузнецова со своими
  родственниками.
   Готовили мы Николая Ивановича очень тщательно. Вместе со Стеховым и
  Лукиным обсуждали каждую мелочь его костюма. Мы подобрали ему по ноге
  хорошие сапоги; по его фигуре был подправлен трофейный немецкий
  мундир, на который мы прикладывали и перекалывали немецкие нашивки и
  ордена. Все это делалось втайне от всего отряда. Ведь и у нас мог быть
  подосланный врагами агент. Поэтому, как ни тяжело было соблюдать
  конспирацию в условиях лагеря, мы завели такой порядок: никто из
  партизан не должен знать того, что его лично не касается.
   В лагере Кузнецов носил обычную свою одежду. Если он уходил на
  операцию в немецкой форме, то об этом знали только участники операции.
   Подготовка длилась трое суток. Неизвестно, когда Николай Иванович