умаю, в Ровно многие меня знают. А Николай-то Иванович, гляжу,
  идет на другой стороне, как орел, как хозяин. Почитывает себе вывески
  на учреждениях, останавливается у витрин магазинов и хоть бы что.
  Встретится ему немец, он поднимает руку и громко говорит: "Хайль
  Гитлер!" Часа четыре водил меня по городу. Я уже ему делаю знаки,
  утираю нос платком, как условились: дескать, пора, а он себе ходит и
  ходит. Отчаянный человек!
   Так впервые побывал Николай Иванович в Ровно. Конечно, никому из
  встречных не могло прийти в голову, что этот "немецкий офицер" на
  самом деле русский партизан и что через некоторое время за ним будут
  гоняться ищейки из гестапо.
   В самом Ровно Струтинский познакомил Кузнецова еще с одним
  родственником, Казимиром Домбровским, который имел небольшую шорную
  мастерскую: чинил седла и упряжь. Казимир Домбровский согласился
  помогать партизанам и дал в этом Кузнецову и Струтинскому
  торжественную клятву. Надо сказать, что клятву эту он сдержал и
  оказывал нам большую помощь.
   Позже шести часов ходить по улицам Ровно было запрещено. Кузнецов и
  Струтинский заблаговременно вышли из города, уселись в фурманку и
  направились в лагерь.
   Первой вылазкой Кузнецов был очень доволен. Его появление в Ровно
  не вызвало никаких подозрений - значит, он по-настоящему натренировал
  себя.
   Но Николай Иванович сказал, что с костюмом