юмом у него не все ладно. На
  нем был летний мундир, а немецкие офицеры ходили уже в шинелях и
  осенних плащах. Он был в пилотке, а их носили только фронтовики;
  большинство офицеров в Ровно были в фуражках.
   Когда Кузнецов во второй раз пошел в Ровно, на нем было новое
  обмундирование. Но теперь мундир сшил для него известный варшавский
  портной Шнейдер.
   Кого-кого не было у нас в лагере! И сапожники (какие теперь
  лапти!), и пекари, и колбасники, и вот этот портной Шнейдер, еврей по
  национальности. Шнейдер жил до войны в Варшаве. Когда немцы захватили
  Варшаву, всех евреев согнали в гетто. А этого портного взял к себе на
  квартиру немец, генерал. Он поместил Шнейдера в маленькой каморке, под
  чердаком своего особняка, и заставил его шить обмундирование не только
  на себя, но и на других офицеров. Плату за работу немец брал себе. Но
  однажды пришел и этому конец: немец объявил портному, что отправляет
  его в гетто. Оттуда путь был один - под расстрел. Ночью портному
  удалось бежать, и после долгих мытарств он попал к нам в отряд. Первый
  раз в жизни он с любовью шил немецкий мундир, догадываясь, для чего он
  нужен Кузнецову.
   Теперь Николай Иванович стал частенько бывать в Ровно. Ездил он
  туда обычно с Колей Струтинским или с Колей Приходько. Ночевать
  останавливался либо у Казимира Домбровского, либо у брата Приходько.
   Николай Иванович стал знакомиться с