.
   Обидно было уходить, не выполнив порученного дела, а уходить с
  рассветом надо было обязательно. Гитлеровцы на триста метров по обе
  стороны дороги вырубили деревья и кустарники, и днем эта операция
  могла стоить нам многих жертв.
   Но вот сигнальщики, выставленные по сторонам от засады, дали знать,
  что с востока идет поезд. Уже по стуку вагонов было ясно, что идет
  порожняк. Через полчаса прошел второй состав, и тоже порожняком.
  Только перед паровозом было прицеплено несколько платформ, груженных
  балластом. Стехов понял: если два состава пустили порожняком, значит,
  скоро пойдет тот самый состав, который ждали.
   Наконец услышали, что идет поезд. Наблюдатели просигнализировали.
  За паровозом уже видны были пассажирские вагоны, из окон которых
  бледно мерцал синий маскировочный свет.
   Стехов дал команду приготовиться. Подрывник Маликов натянул шнуры
  от мины. Когда паровоз прошел всю линию нашей засады и дошел до
  Маликова, он дернул шнур; мина взорвалась, паровоз задрожал, вмиг
  остановился, и на глазах партизан вагоны стали громоздиться друг на
  друга. Потом наступила тишина, и лишь минуты через две-три из дверей
  вагонов стали выскакивать фашисты. Вероятно, они думали, что произошел
  взрыв и теперь им ничто не угрожает. Но вдруг последовал второй взрыв
  - взорвалась мина в хвосте поезда. За ней - еще две, в середине
  эшелона. Тут начался обстрел.