орно подняли руки.
   - Геть с повозки, продажные твари! - скомандовал Приходько.
   Но когда полицейские, пятясь с поднятыми руками, сошли с фурманки,
  последовал новый приказ;
   - В воду, гады!
   Дело это, надо сказать, происходило глубокой осенью. Река вздулась,
  вода шла под самым настилом моста.
   - Прыгай, говорю вам, иначе постреляю! - не отставал Приходько.
   Пришлось обоим полицейским под револьверным дулом прыгнуть вниз.
   Уже в воде, желая спастись, они хватались друг за друга, топили
  один другого, пока оба не пошли ко дну.
   Винтовки полицейских остались на фурманке. Ну, а по нашим правилам,
  трофеи скрыть никак нельзя было, и пришлось Приходько самому
  рассказать эту историю.
   Долго объясняли мы ему в штабе, что так нельзя. Не имеет он права
  рисковать порученным делом. Сведения, которые он доставляет из Ровно и
  которые мы передаем в Москву, дороже полицейских.
   - Все понимаю, товарищ командир, но вот подвернется подходящий
  случай - не могу сдержаться, - оправдывался Коля и все же дал честное
  слово больше так не поступать: - Умру, но не подведу.
   - Умирать незачем. Лучше будь поосторожней.
   И надо сказать, слово свое Коля Приходько сдержал. Много раз потом
  он ездил с "маяка" в Ровно и обратно и всегда своевременно доставлял
  сведения. Связь действовала безотказно.
   21 февраля я передал курьеру с "маяка" пакет для Кузнецова.
   - Вы повезете важный пакет.