отряда разведать леса в этом районе.
   Задача была сложной. Мы стояли от Луцка в двухстах километрах, и
  путь только в один конец должен был занять не меньше пяти дней. Но
  дело не только во времени и расстоянии. На каждом шагу можно было
  нарваться на немцев.
   Людей в эту группу мы подбирали очень тщательно. Предпочтение
  отдавали тем, кто хорошо знал город. Одними из первых вызвались Ядзя,
  племянница Струтинских, и Ростислав Струтинский. От них-то, видимо,
  Марфа Ильинична обо всем и узнала.
   - Марфа Ильинична, - ответил я, - вам идти в Луцк не следует: сил
  не хватит. Вы и здесь приносите большую пользу.
   - Ну, какая польза от моей работы! Варить и стирать всякий может. А
  насчет сил моих, пожалуйста, не беспокойтесь: я крепкая и пользу
  принесу больше молодого. В Луцке у меня есть родственники, знакомые;
  через них все, что надо, узнаю, с кем хотите договорюсь.
   - Ну, а как же маленькие? - Я имел в виду младших детей Марфы
  Ильиничны - Васю и Славу.
   - За ними Катя присмотрит.
   - Ведь опасное это дело.
   - Бог милостив. Ну кто подумает, что я партизанка!
   С чувством большого уважения посмотрел я на Марфу Ильиничну, на ее
  хорошее, доброе лицо и невольно подумал: "Сколько силы и благородства
  в этой советской женщине!"
   - Хорошо, - ответил я, - посоветуюсь с товарищами.
   Боясь, что будет отказ, она прислала ко мне мужа - Владимира
  Степановича.