Ну, как дела, Владимир Степанович? - спросил я.
   - Ничего дела, - сдавленным голосом ответил он. Потом, помолчав,
  добавил: - Да чего там, скучаю по своей старухе!
   Я попытался его успокоить:
   - Владимир Степанович, вернется Марфа Ильинична. Там же остался
  Ростислав, он не даст мать в обиду.
   - Он-то в обиду не даст, но может так получиться, что и его
  обидят... Ну, ничего не поделаешь, война.
   Через несколько дней пришли в лагерь Ядзя, Ростик и два партизана.
   Старик перехватил их раньше всех. Он молча выслушал Ядзю и Ростика
  и, не проронив ни слова, скрылся в своем шалаше.
   Ядзя тут же пришла ко мне. Она вытащила из потайного кармана пакет:
   - Вот, тетя Марфа велела передать. - И, заливаясь слезами,
  рассказала мне все, как было.
   Они с Марфой Ильиничной пошли в Луцк на условленную встречу,
  получили от инженера пакет и вернулись в лес, где их ждали партизаны.
  Документ Марфа Ильинична вшила в воротник своего пальто. Всей группой
  отправились домой, к своему отряду.
   Днем отдыхали в хуторах и селах, ночью шли. В хуторе Вырок хату,
  где они отдыхали, окружили полицейские - не меньше сорока человек.
   Ростик и его товарищи предложили матери и Ядзе бежать через двор в
  лес, а сами выскочили из хаты.
   Марфа Ильинична быстро распорола воротник своего пальто и достала
  пакет:
   - Возьми, Ядзя. Ты убежишь... молодая. Передашь командиру...
   Схватка шла