рые уже работали в Ровно, я взял с собой
  всех партизан, знающих город. Пошел со мной и Александр Александрович
  Лукин. Незадолго до этого он возвратился из Москвы, куда улетал для
  доклада о положении в тылу противника. Лукин спустился с самолета на
  парашюте. С этого же самолета нам сбросили много гостинцев: письма от
  родных и знакомых, журналы и газеты, автоматы, патроны, продукты.
   На созванном мною совещании работников штаба Лукин передал
  последние указания командования о направлении работы отряда и о
  важнейших задачах, которые на нас возлагались.
   Вместе с Лукиным прилетели в отряд четыре новичка. Один из них,
  Гриша Шмуйловский, оказался старым товарищем Цессарского и Мачерета.
  Шмуйловский учился в Московском литературном институте и долгое время
  добивался, чтобы его послали в наш отряд.
   - Ну, а как институт? - спросил я его.
   - Институт? После победы закончу...
   Прилетел с Лукиным и Макс Селескириди, студент театрального училища
  при театре имени Вахтангова. Там он готовился к амплуа комика, а у нас
  хотел стать подрывником. Меня не раз удивляло: какой же комик из
  Макса? Ни разу я не видел улыбки на его лице.
   Из двух радисток, прилетевших с Лукиным, особое внимание наше
  привлекла Марина Ких. Родом она была из села Новоселки-Кардинайские
  Львовской области.
   В 1932 году Марина вступила в подпольную организацию
  Коммунистического