ения, света, настоящих хирургических инструментов. Ничего этого у
  нас пока не было. Хирургические инструменты, какие были, Цессарский
  оставил в старом лагере и взял с собой медикаменты и инструменты,
  необходимые лишь для оказания первой помощи.
   - Как же быть? - спрашиваю я Цессарского.
   - Если разрешите, я ампутирую Фадееву ногу обычной поперечной
  пилой.
   - Что вы, Альберт Вениаминович! Да разве это возможно?
   - Риск, конечно, большой, но я приму все меры предосторожности. Без
  ампутации он умрет.
   Пришлось дать согласие.
   Предстояла на этот раз не боевая, а медицинская операция, и совсем
  необычная.
   "Эх, - думалось мне, - недаром Цессарский так приставал к Кузнецову
  и другим разведчикам, ходившим в Ровно, чтобы они достали ему
  медицинские инструменты и лекарства!"
   Многое я передумал, много нервничал, пока готовилась эта операция.
  Дело шло о жизни молодого нашего товарища: Коле Фадееву только что
  минул двадцать один год.
   Между тем наш хирург, внешне по крайней мере, казался совсем
  спокойным. Он позвал к себе моего ездового Петра Петровича. Держа в
  руках простую поперечную пилу, Цессарский сказал ему:
   - Вот, Петр Петрович, эти зубцы сточи начисто. Вместо них нарежь
  новые, маленькие.
   И подробно стал объяснять, какие нужны зубцы и какого размера.
   Через два часа пила с маленькими зубцами была готова, и Цессарский
  стал дезинфицировать