рация продолжалась больше часа.
   Хорошо, что у Цессарского было много хлороформа: на открытом
  воздухе хлороформ быстро улетучивается.
   Цессарский пришел ко мне после операции бледный, измученный, на
  лице - капельки пота.
   - Есть, конечно, большая опасность, но надежды на спасение не
  теряю.
   И он не ошибся. На другой же день температура у Фадеева снизилась,
  и все пошло, как в первоклассном госпитале. Он стал быстро
  поправляться.
   А через несколько дней Коля опять попросил меня зайти.
   - Товарищ командир! Неужели правда, что я ругался во время
  операции? Или, может, ребята наврали?
   Я улыбнулся.
   - Значит, правда? Вы уж меня извините.
   - Ничего, Коля, ничего. На этот раз придется извинить.
   - Спасибо, товарищ командир... У меня к вам еще один вопрос: что же
  я теперь без ноги буду делать? Я не хочу отправляться в тыл.
   - Погоди, придумаем. Ты еще полезнее других будешь.
   - Вот и за это большое спасибо!
   По выздоровлении мы назначили Фадеева начальником учебной группы по
  подготовке подрывников. Ему были доверены охрана и учет всего
  подрывного имущества. Он очень хорошо выполнял свои обязанности. И
  рекомендацию в партию я, конечно, ему дал.
   Случай с Колей Фадеевым - не единичный. Самые чистые, лучшие свои
  чувства партизаны связывали с большевистской партией. Трудно
  переоценить значение и роль нашей партизанской