ской коммунистической
  организации. Из Москвы в числе бойцов и командиров прилетело только
  пятнадцать членов партии. Среди вновь вступивших в отряд членов партии
  было тоже немного. Но и небольшая количественно партийная организация
  имела в отряде громадный авторитет. Объясняется это тем, что члены
  партии и в боях и в быту вели себя безукоризненно. "Достойный
  большевик", - говорили о коммунистах партизаны.
   Жизнь в боях и походах, жизнь в тревогах, постоянные трудности были
  наилучшей проверкой большевистских качеств человека. Неудивительно
  поэтому, что почти с самого начала нашего пребывания в тылу врага от
  многих партизан стали поступать заявления о приеме их в партию. Мы не
  могли в наших условиях оформлять прием в партию так, как это положено
  по уставу. Анкет у нас не было, не писали мы и рекомендаций. Все
  делалось устно, сначала на заседании партийного бюро, потом на
  партийном собрании. Только секретарь делал у себя необходимые записи,
  чтобы потом, по возвращении в Москву, оформить вступивших товарищей и
  установить стаж со дня их утверждения на нашем партийном собрании.
   Принимали в кандидаты партии и переводили в члены партии только
  тех, кто зарекомендовал себя настоящим большевиком. Помню, одними из
  первых были приняты в партию доктор Цессарский, секретарь
  комсомольской организации Валя Семенов и Дарбек Абдраимов. И наша
  партизанская