й о партизанах.
   Ничего не добившись, предатели скрутили нашим товарищам руки
  колючей проволокой и повели к реке. Река в те дни еще была покрыта
  толстым слоем льда. Довгера и Петровского подвели к проруби и живыми
  стали топить. "Лучше умереть от пули!" крикнул Петровский и бросился
  бежать. Бандиты стреляли, но ночь была темная, и ему удалось добраться
  до лагеря.
   От него мы и узнали, как погиб Константин Ефимович.
   С трудом разыскали мы тело замученного товарища и похоронили его с
  партизанскими почестями.
   После похорон отца Валя пришла к нам в отряд.
   - Мы с мамой заменим папу, - сказала она.
   Я познакомил Валю с Кузнецовым. После первого же разговора с ней
  Николай Иванович сказал мне, что Валя во многом может помочь ему, если
  будет жить в Ровно. Так мы и поступили. Валя отправилась в Ровно и
  стала подыскивать для себя квартиру. В апреле она там устроилась и
  сумела даже оформить прописку, что по тем временам было делом
  нелегким. Разрешение на постоянное жительство в Ровно давало только
  гестапо. Через свою подругу Валя познакомилась с сотрудником гестапо
  Лео Метко, который работал личным переводчиком полицмейстера Украины.
  Лео Метко не только поверил Вале, что отец ее работал с немцами и за
  это был убит советскими партизанами, но и помог ей достать бумажку,
  удостоверяющую правдоподобность ее рассказа. С его помощью Валя
  получила и прописку