отно выслушивал жалобы Шмидта и сочувствовал ему.
   - Другие наживут за войну столько, что будут всю жизнь жить
  припеваючи, - скулил Шмидт. - А я как ничего не имел, так пустым и
  вернусь домой после войны.
   - Дорогой мой, - утешал его лейтенант, - после войны я вас устрою
  управляющим в имении отца. Вы будете прекрасно жить. Я теперь же
  напишу домой о вас.
   Со своей стороны и Зиберт оказывал полное доверие Шмидту. Он
  познакомил его со своей "невестой" - Валей Довгер.
   - Хорошая девушка, - сказал доверительно Зиберт, - но ей не везет в
  жизни. Отца убили русские партизаны, и документы о ее немецком
  происхождении попали в руки бандитов. Теперь она никак не может
  оформиться.
   - Ну, боже мой, что вы говорите!.. У меня есть знакомые, через
  которых я помогу фрейлейн Валентине оформиться.
   - Буду вам очень-очень признателен, Шмидт, - с искренней радостью
  говорил ему Кузнецов. - Если потребуются расходы, не скупитесь.
  Пожалуйста! - И он вручил Шмидту пятьсот марок.
   Через несколько дней Валя получила документ о принадлежности ее к
  "фольксдейч" и карточки на соответствующий паек.
   Кажется, все было устроено, но вдруг Валю вызвали в полицию и
  объявили, что она должна ехать в Германию. Конечно, мы не допустили бы
  ее отъезда, в любую минуту взяли бы ее в отряд, но это расстраивало
  наши планы. Надо было добиться законного права проживания