ный собственного
  величия. Следом за ним появился второй заместитель Коха, глава
  "Пакетаукциона" - Кнут. Он с трудом нес свой огромный живот. Шеи на
  его фигуре совсем не было: между головой и туловищем все заплыло
  жиром. Пыхтя и сопя, Кнут взобрался на трибуну. Потом поднялись
  главный судья на Украине доктор Функ, командующий особыми, то есть
  карательными, войсками генерал фон-Ильген и еще несколько
  высокопоставленных персон.
   Несмотря на оцепление и строжайшую охрану, нескольким нашим
  боевикам, в том числе Гнедюку и Шевчуку, удалось пробраться на
  площадь. Каждый из них имел при себе по паре пистолетов и по две-три
  противотанковые гранаты.
   С речью выступал Даргель. Он говорил о "заслугах Гитлера", о
  "непобедимой немецкой армии", о том, что "немецкие власти обязаны
  здесь, в тылу, организовать все, в чем нуждается армия".
   На площади украинского города Даргель нагло заявил:
   - Пусть побежденные мрут с голода. Германскую нацию это нисколько
  не беспокоит. У Германии свои великие идеи и цели. И мы их добьемся
  любой ценой. Прочь жалость! Жалость - это позор для сильных! Я
  призываю к беспощадности!
   Наши партизаны молча слушали бредовую речь правительственного
  президента. Хотелось в один миг покончить с фашистской гадиной, но
  приказ был приказом, и они дали возможность гитлеровцам до конца
  довести свой