- Я хочу остаться в России.
   - Вам нравится эта страна?
   - Мой долг работать в этой стране так, чтоб она нравилась фюреру.
   - Ответ, достойный немецкого офицера. Хорошо, я разрешу оставить
  здесь вашу возлюбленную. Надо иногда и побежденным оказывать милость.
  Но вы и не думайте вступать с нею в брак, - закончил Кох и сделал
  надпись на заявлении Вали.
   А Валя в это время, казавшееся ей бесконечным, сидела в приемной,
  настороженно всматриваясь в тяжелую дверь. "Вот сейчас раздастся
  выстрел... Вот сейчас..." - думала она. Но говорить приходилось о
  другом. Рядом сидевший немецкий офицер приставал с игривыми
  разговорами.
   - Да, конечно, есть и подруги хорошенькие, - как в бреду, отвечала
  Валя. - Могу познакомить...
   Но вот из кабинета Коха, улыбаясь, спокойно вышел Кузнецов. В руках
  он держал заявление Вали.
   - Что вам написал герр гауляйтер? - громко спросил Бабах и, взяв у
  Кузнецова заявление, прочитал вслух: - "Оставить в Ровно. Предоставить
  работу в рейхскомиссариате". О, поздравляю вас, фрейлейн, поздравляю
  вас, герр обер-лейтенант!
   Все сидевшие в приемной стали поздравлять Зиберта и Валю и пожимать
  им руки, а Бабах, в знак особенного расположения, предложил Кузнецову
  несколько пачек отличных сигарет.
   Валя взяла Зиберта под руку. Они вышли.
   На квартире она спросила Кузнецова:
   - Не решился?
   - Это было бы безумием. Три охранника да еще