сел огромный плакат, написанный
  на немецком языке:
   "Выезд машин в одиночку не разрешается".
   Немцы выпускали машины лишь колоннами, чтобы они могли отбивать
  нападение партизан.
   На заставе Кузнецов объяснил, что ждать, пока соберется колонна, он
  не станет, так как имеет срочное поручение. Машину пропустили, но
  впереди оказалось большое препятствие.
   Километрах в десяти от Ровно на дорожном столбе висело объявление,
  что путь впереди испорчен и надо ехать другой дорогой. Значит,
  следовало возвращаться назад чуть ли не на десять километров. Кузнецов
  решил ехать напрямик.
   Еще издали он увидел, что у моста копошатся немцы. К машине, как
  только она подъехала, подошел немецкий офицер и, откозыряв
  "обер-лейтенанту" Кузнецову, сказал:
   - Видите, мост сожжен. К тому же, господин обер-лейтенант, здесь в
  одиночку ехать нельзя: возможны засады партизан.
   Кузнецов повысил голос:
   - Что значит партизаны! Если партизаны, так, по-вашему, надо в
  квартирах отсиживаться? Сейчас война! У меня срочное поручение!
   - Прошу обратиться к командиру полка, - перетрусив, сказал офицер.
  - Да вот он сам идет!
   Кузнецов вышел из кабины и направился навстречу немецкому майору.
   - Хайль Гитлер!
   - Хайль!
   В кузове машины разведчики уже держали наготове револьверы. Володя,
  который только что уверовал, что он уже у партизан, при новой
  опасности забился в угол