лье и продукты.
   Постепенно Николаю стали известны всякие подробности. Рана у Жоржа
  начала было затягиваться, но на допросах его так избивали, что она
  вновь открылась. Потом узнали, что Жоржа почти ежедневно допрашивают:
  подозревают в нем советского партизана. Жоржу угрожал расстрел или
  смерть от пыток при допросах.
   В отряде у нас был еще один родственник Струтинских - Петро
  Мамонец, бывший капрал польской армии. Он родной брат Ядзи. Николай
  Струтинский прибыл в начале сентября в лагерь и попросил разрешения
  взять с собой Мамонца.
   - С ним я попробую освободить Жоржа.
   Они отправились в Ровно. Там довольно быстро Николаю удалось
  устроить Мамонца в охранную полицию. Мамонец оказался очень
  старательным "полицаем". Все время вертелся на глазах начальства,
  ругал партизан почем зря и главное - задабривал начальство маслом,
  салом и нашей партизанской колбасой. Скоро его назначили старшим
  полицейским по охране арестованных. Мамонец и сам уже повидал Жоржа.
   - Его трудно узнать, - рассказывал он Николаю. - Что сделали с
  парнем! Кости да кожа...
   Посылки теперь Жорж получал часто, но и они не могли поддержать
  здоровье человека, которого чуть не ежедневно избивали.
   Мамонец установил дружбу со старшим надзирателем тюрьмы и предложил
  ему "выгодную сделку". Он сказал, что в одной частной строительной
  конторе можно здорово заработать