ать на арестованных.
   - Дай-ка мне десятка два арестованных и трех-четырех охранников. Я
  буду гонять их на работу. Заработанное - пополам.
   Тот долго не соглашался, но продукты и деньги, будто бы данные
  авансом строительной конторой, "убедили" старшего надзирателя.
   В конце октября Мамонец узнал, что Жорж значится в списке
  приговоренных к расстрелу. Этого и сам Жорж еще не знал. Ждать было
  больше невозможно.
   3 ноября Мамонец погнал партию арестованных на работу. За особую
  взятку в числе других послали и Жоржа. Когда арестованных выводили из
  камеры, Мамонец успел шепнуть Жоржу несколько слов.
   Заключенные прошли два квартала, и Жоржу стало "дурно".
   Как старший полицейский, Мамонец распорядился охранникам вести
  арестованных.
   - А с этой сволочью, - сказал он, - разделаюсь сам.
   И потащил "бесчувственного" Жоржа во двор.
   Охранники были уверены, что там он его прикончит.
   Но как только Мамонец втянул Жоржа во двор, тот встал, вместе они
  перепрыгнули через забор и следующим двором вышли в переулочек. Там
  уже второй день дежурила машина, в которой находились Коля Струтинский
  и Кузнецов.
   Радости по поводу спасения Жоржа не было предела. Для старика
  Струтинского это являлось и радостью и горем вместе.. Только теперь,
  когда Жорж прибыл в лагерь, он узнал, какая опасность грозила сыну.
  Краснощекого, улыбающегося Жоржа нельзя было узнать. Он был