шаги, обернулись. Кузнецов в упор трижды выстрелил в
  генерала, потом в его адъютанта, и, когда те упали, он еще по разу
  выстрелил в них.
   Кузнецов прыгнул в машину, Струтинский дал полный газ, и она вмиг
  скрылась из виду. Все это произошло в течение каких-нибудь двух минут.
   При выстрелах люди, которые шли по улице, кинулись врассыпную.
  Произошло это во время обеденного перерыва, и людей было много. Окна
  домов захлопнулись, а когда все опомнились, машины и след простыл.
   Кузнецов был уже у нас в лагере, когда дня через два после этого
  разведчики Куликов и Галузо принесли из Ровно немецкие и украинские
  газеты. Николай Иванович с нетерпением схватил газеты, начал читать
  и... обомлел. Оказывается, убит был не Даргель, а имперский советник
  финансов доктор Ганс Гель и его адьютант Винтер. Гель совсем недавно
  приехал в Ровно, чтобы выкачивать налоги с населения.
   - Ай, Николай Иванович, как же это вы опростоволосились! - сказал я
  Кузнецову.
   - Наваждение, определенно наваждение! Я отчетливо помнил лицо
  Даргеля. Опять же этот адьютант с красным портфелем. Что все это
  значит? - не переставал удивляться Кузнецов.
   Как после выяснилось, Гель действительно был похож на Даргеля, а
  поскольку Кузнецов только один раз видел его, он мог ошибиться. Но
  ошибка эта была исправимой.
   Через десять дней после убийства Геля Кузнецов и Струтинский снова
  приехали