ячи ни в чем не повинных людей.
   Недавно, в связи с убийством Геля, Кнута и ранением Даргеля, Функ
  издал приказ о расстреле всех заключенных в ровенской тюрьме. Тогда и
  было решено казнить этого палача. В подготовке участвовали Кузнецов,
  Струтинский, Каминский и парикмахер, у которого каждое утро брился
  Функ.
   Кузнецов знал, что через пятнадцать минут придет Функ. В приемной
  была только секретарша, и с ней Николай Иванович завел разговор о
  погоде. Разговаривая, он то и дело поглядывал через окно на улицу, где
  прогуливался Ян Каминский.
   А Каминский наблюдал за занавеской парикмахерской. Согласно
  выработанному плану, парикмахер должен был отодвинуть занавеску, когда
  побреет Функа, и он отправится в помещение главного суда. Каминский, в
  свою очередь, должен был снять фуражку и почесать себе голову, когда
  Функ пойдет из парикмахерской в здание суда.
   - Я вас буду ждать в шесть часов на углу Фридрихштрассе и Немецкой.
  Мы славно проведем время. Придете? - спрашивал Кузнецов секретаршу.
   - Да, приду.
   В этот момент Кузнецов заметил сигнал Каминского.
   - Не найдется ли у вас стакана чаю для меня? Безумная жара! -
  попросил он секретаршу.
   - Одну минутку, господин гауптман, и сейчас принесу.
   Когда секретарша вернулась, в приемной уже никого не было. Она
  удивленно пожала плечами и села за свой стол. Тотчас же вошел Функ.
  Буркнув секретарше "гутен морген",