ные клубы черного дыма, а ночью стояло зарево, освещавшее
  багровым светом тучи.
   Чтобы не подвергать опасности налета радушно приютившее нас
  население Целковичи-Велки, мы перебрались в лес, где наладили
  временный лагерь.
  
   О Кузнецове и Струтинском ходили целые легенды. Особенно много
  говорили о них в партизанских отрядах. То из одного, то из другого
  отряда приезжали товарищи и приглашали их к себе. Но ходить по гостям
  они не могли, - ведь и в своем отряде мы их, как могли, маскировали,
  боясь, что их приметы станут известны гестапо.
   Но к Карасеву я их все же отпустил: очень расположили нас к себе
  Виктор Александрович Карасев и его комиссар Михаил Иванович Филоненко.
  Узнав, что Кузнецов - уралец и, можно сказать, почти земляк, они
  пригласили его в баню, построенную по-сибирски.
   - Давно я не получал такого удовольствия! - вернувшись от
  карасевцев, рассказывал Николай Иванович. - Такой бани я не видал даже
  в родных местах. На верхней полке от пара дух захватывает, а внизу
  холодно. Попарился на славу!
   - А про нашу баню забыл? Про ту, что завалилась? - спросил кто-то
  из присутствовавших.
   Все засмеялись, вспомнив, как однажды "парился" Кузнецов. Мы
  построили баню вроде обыкновенного чума. Дыра для выхода дыма была
  огромная, а на костре стояли большие чаны, в которых грелась вода.
  Чтобы не ходить далеко за водой, здесь