белого дня
  прямо на улице, украл немецкого генерала.
   Рассказывая, Василий Андреевич и не подозревал, что этот партизан
  сидит с ним рядом за обеденным столом. Лукин порывался было перебить
  рассказчика, но я дал знак ему, чтоб молчал, а Николай Иванович
  Кузнецов внимательно слушал Бегму.
   - Вот это дела! Не то, что мы с вами делаем, - закончил Василий
  Андреевич.
   Здесь же мы ему представили нашего легендарного партизана.
  
   В лагере под Целковичи-Велки мы задержались значительно дольше, чем
  предполагали. Ожидаемый из Москвы груз с боеприпасами и питанием для
  рации все не прибывал, да и командование не разрешало нам пока
  возвращаться на старое место.
   - Разрешите мне отправиться к Берестянам, - обратился ко мне Лукин.
  - Разведчики нервничают, рвутся в Ровно.
   Я согласился, и Александр Александрович с ротой бойцов и группой
  разведчиков направился в Цуманские леса.
   Уже через три дня через Москву мы получили радиограмму от Лукина.
  Он сообщал, что после перехода железной дороги неожиданно столкнулся с
  вражеской бандой и здорово расчесал ее.
   Через неделю было получено разрешение на переход в район Ровно
  всего отряда. Добрались мы туда вполне благополучно, без единого
  выстрела.
   На одном из привалов в небольшой деревушке, расположенной среди
  огромного соснового леса, Лида Шерстнева подала мне радиограмму из
  Москвы. Командование поздравляло