Лукиным, Стеховым, Струтинским и другими
  товарищами. Всем хотелось на прощанье крепче обнять Николая Ивановича
  и сказать самое хорошее слово.
   Кузнецов не просто поехал к переезду. Он подозревал, что его
  разыскивают, и решил действовать осторожно. Около шоссе, в лесочке,
  километра за два от переезда, он остановил машину, и наши провожающие
  помогли замаскировать ее. До рассвета Кузнецов не выезжал. А когда уже
  стал брезжить рассвет, он пристроился к отступавшей колонне немецких
  автомашин и вместе с ней переехал через железную дорогу. Это было
  17 января 1944 года.
   Так мы расстались с Кузнецовым и были уверены, что через
  неделю-другую встретимся у Львова, но все повернулось иначе. Дня через
  четыре мы узнали от связного из Луцка, что Николай Иванович с
  Каминским и Беловым пробыли в Луцке двое суток и потом выехали во
  Львов. Почему он так долго был в Луцке, неизвестно. При выезде из
  города у шлагбаума железной дороги его остановил немецкий пикет и стал
  проверять документы. Проверяли какой-то майор-гестаповец и два
  жандарма. Вероятно, Кузнецов почувствовал что-то неладное. Он не стал
  ждать, пока проверят документы, перестрелял всех троих, разломал
  шлагбаум, и машина на полном ходу умчалась. После этих сведений я
  очень долго ничего не знал о Кузнецове.
   19 января мы решили перейти железную дорогу во что бы то ни стало.
  Для перехода