лить расстояние. Неужели это враги? Я поднялся и крикнул:
   - Кто идет?
   Молчание. Вижу, по сторонам начинают меня обходить.
   Я опять:
   - Кто идет?
   - А ты кто?
   - Я командир, полковник.
   - Ходы сюды!
   Раз "ходы сюды" на командира - значит, все ясно: бандиты. Я
  выхватил пистолет. Но только хотел выстрелить, по мне ударила
  автоматная очередь, одна, вторая. Слышу - немецкая команда. Я дал два
  выстрела - кто-то упал.
   Наши открыли огонь по врагам. Это хорошо, но я-то оказался "между
  двух огней". От врагов в пяти метрах, от своих - в двадцати. И те и
  другие стреляют. Пули пролетают около меня; одна сбила шапку. Я лег на
  землю. Думаю: "Если к своим поползу, гитлеровцы увидят, что я жив, и
  начнут стрелять. Да и свои откроют стрельбу, если увидят, что к ним
  ползет какой-то человек. Что делать?"
   Вдруг чувствую, кто-то тянет меня за ногу. Поворачиваюсь: человек в
  немецкой каске хочет снять с меня меховые унты. Вероятно, подумал, что
  я мертвый. Я выстрелил в упор.
   Стрельба идет вовсю. В петлицу на воротнике шинели попадает
  разрывная пуля. Изо всей мочи кричу:
   - Прекратить огонь!
   Но перекричать пулеметную стрельбу трудно. Меня не услышали. Кричу
  еще раз:
   - Прекратить огонь! Это я, Медведев!
   Услышали! По нашей цепи от бойца к бойцу передавалась команда:
  "Прекратить огонь... прекратить огонь... там полковник".
   Под ливнем вражеских