еских пуль я пополз к своим. У плетня меня
  подхватили, но помощь мне не требовалась: в эти минуты крайнего
  напряжения я был как будто здоровым и продолжал командовать.
   Шевчук, Струтинский, Новак, Гнедюк с группой бойцов из
  комендантского взвода врезались во вражескую цепь и били в упор. Коля
  Маленький, притаившись за плетнем, короткими очередями стрелял по
  убегавшим врагам.
   Хата, в которой разместился Цессарский с медперсоналом, стояла
  правее штаба и еще больше вдавалась в открытое поле. Туда в самом
  начале боя удалось ворваться нескольким бандитам. Не успел Цессарский
  выстрелить из своего маузера, как в комнате одна за другой разорвались
  две вражеские гранаты, Цессарский был тяжело ранен. Были ранены еще
  два врача и две санитарки. Услышав вражескую команду, Цессарский
  крикнул:
   - Хлопцы, нас окружили! Тикаемо в лес!
   Бандиты поняли это как команду и бросились наутек.
   Минут через сорок в деревне было уже тихо. Стрельба шла километрах
  в двух, где наши продолжали преследовать противника. На месте боя враг
  оставил до трех десятков трупов.
   У меня в шинели было двенадцать пробоин, в шапке две, а на мне - ни
  единой царапины.
   - Сегодня у вас второй день рождения, - сказал мне Коля
  Струтинский, считая дыры на шинели и шапке.
   Еле волоча ноги, я пошел в санчасть. Раненый Цессарский и его
  помощники были уже перевязаны