к, и это был наш последний
  бой. Вечером 5 февраля мы перешли железную дорогу и оказались уже на
  отвоеванной родной земле.
   В конце февраля в санитарной машине я был отправлен в Москву. Со
  мной вместе поехали Коля Маленький и раненые, в том числе Альберт
  Вениаминович Цессарский. Отряд остался под командованием Сергея
  Трофимовича Стехова.
  
  
  ПИСЬМО КУЗНЕЦОВА
  
   ...Я лежал в московском госпитале. После жизни, полной борьбы и
  опасностей, я оказался в тишине и покое. Не слышно выстрелов, не видно
  людей. Только время от времени в палату заходят врачи, сестры. Я
  чувствовал себя как-то тоскливо, непривычно. Единственное утешение -
  ежедневно свежие газеты и возможность слушать радиопередачи, не
  опасаясь, что не хватит питания для рации. Целыми днями я вспоминал в
  мелочах и подробностях нашу жизнь в тылу врага, и странно: насколько
  тогда, в ходе борьбы, мне казалось все недостаточным, теперь, когда я
  мысленно составлял отчет командованию, все представлялось
  значительным.
   Мы передали много ценных сведений командованию о работе железных
  дорог, о переездах вражеских штабов, о переброске войск и техники, о
  мероприятиях оккупационных властей, о положении на временно
  оккупированной территории. В боях и стычках мы уничтожили до
  двенадцати тысяч вражеских солдат и офицеров. По сравнению с этой
  цифрой наши потери были небольшими: