того началась новая жизнь человека. Бойцы потянулись к Ривасу.
  Разведчики достали для него тиски, молотки, напильники, и вот не
  узнать нашего испанца: целыми днями пилит, сверлит, режет. Из ржавого
  болта одним напильником сделал превосходный боек для пулемета - не
  отличишь от заводского.
   Теперь Ривас повеселел, заулыбался и даже начал полнеть. С
  рассветом выходил со своим чемоданчиком с инструментами и начинал
  чинить оружие. Когда было много "заказчиков", он работал и ночью, при
  свете костра. Потом соорудил себе подобие лампы, которую по-испански
  называл "марипоса". Заправлялась "марипоса" не керосином, а конским
  или коровьим жиром. Много оружия, которое было бы брошено, Ривас
  починил и "вернул в строй".
   - Вот человек, золотые руки! - говорили о нем партизаны.
   Он, действительно, все умел исправить.
   - Ривас, часы что-то стали!
   - Э, плохо! Проба ремонтир.
   - Ривас, зажигалка испортилась!
   - Проба ремонтир!
   Когда потом пришел самолет и мы спросили Риваса, полетит ли он в
  Москву, он даже испугался и, замахав обеими руками, сказал:
   - Ни, ни, я полезна, ремонтир!
   Так был найден для отряда ружейный мастер.
   Походных кухонь у нас с собой не было. Не было, конечно, и
  настоящих поваров. Да что там говорить, в первое время и
  продовольствия никакого не было. Было только то, что крестьяне
  добровольно нам давали.