амозаряжающимися винтовками "СВ", немецкими карабинами и пистолетами.
  Из карманов торчали рукоятки немецких гранат, похожих на толкушки,
  которыми хозяйки мнут вареную картошку. Тут же. стоял принесенный ими
  пулемет.
   - Кто старший? - спросил я, глядя на пожилого усатого человека,
  предполагая, что он и есть старший. Но я ошибся. От группы отделился
  совсем молодой парень.
   - Николай Струтинский! - отрекомендовался он.
   - Я вас слушаю.
   - Мы хотим вступить в ваш отряд.
   - Кто это "мы"?
   - Да здесь почти все свои. Вот мой отец, - и Николай Струтинский
  указал на пожилого усатого человека. - Вот мои младшие братья - Жорж,
  Ростислав и Владимир. Эти двое - колхозники из нашей деревни, а эти
  убежали из ровенского лагеря. Вот и все.
   Слушая, я внимательно разглядывал отца и братьев Струтинских.
  Передо мной стояла возрастная лесенка - отец и четыре сына. Между
  сыновьями разница в летах небольшая - год, полтора. Все они крепкие,
  здоровые, и все очень похожи друг на друга. У отца Струтинского
  правильные черты лица, голубые глаза, плотная, коренастая фигура.
  Этими чертами отличались и все его сыновья.
   Николай Струтинский рассказал мне, что от их группы совсем недавно
  ушли к линии фронта одиннадцать человек - на соединение с Красной
  Армией.
   Говорил он медленно, спокойно, обдумывая каждое слово. Отец в упор
  смотрел на него и беззвучным движением губ