и
  другие продукты.
   В наших "боевых" заготовках, то есть в тех случаях, когда мы
  нападали на немецкие склады, обозы, Владимир Степанович бывал не менее
  полезен отряду. Он хорошо стрелял из винтовки и никогда не терялся в
  бою.
   Была одна беда у старика - непомерная доброта. Как "хозяйственник"
  он ведал у нас спиртом, который мы "брали" на одном немецком
  спирто-водочном заводе. Расходовался спирт в строгом и определенном
  порядке. Главным образом он шел на нужды госпиталя. Но вот является
  какой-нибудь любитель выпить к Струтинскому:
   - Владимир Степанович! Что-то меня лихорадка трясет. Дайте-ка грамм
  пятьдесят.
   Или:
   - Ой, простыл я; наверно, грипп начался.
   И старик не мог отказать - давал "лекарство".
   Мы крепко ругали и даже наказывали тех, кто ходил и просил спирт, и
  Струтинскому говорили не раз, но он всегда сконфуженно оправдывался:
   - Вы уж простите меня, товарищ командир. Да ведь жалко, больной
  человек приходит.
   - Владимир Степанович! У нас есть врач, и больным следует у него
  лечиться.
   - Да, это уж так, правильно, - покаянно говорил Струтинский.
   Но проходил день, другой - и снова та же история. Пришлось все-таки
  Струтинского от спирта отстранить.
   По просьбе Николая Струтинского наши разведчики зашли как-то на
  хутор, где была укрыта от немцев Марфа Ильинична с младшими детьми, и
  навестили ее.
   Возвратившись, один из разведчиков