вания убийств. Молодой человек
  испытал легкое разочарование. Конечно, он вовсе не рассчитывал увидеть на
  страницах газет свое имя, и все же ему не удалось удержаться от гримасы
  до-седы. Отец тут же, за завтраком, хорошенько отчитал его. Аргументы были
  все те же, привычно старомодные: ему, Куяме, следовало бы поблагодарить
  старшего коллегу за доверие. И самое скверное, что Куяма был вынужден
  признать справедливость отцовских упреков. Стоит обнародовать, что розыск
  убийцы поручен начинающему инспектору, -- и разразится скандал на всю
  страну. Предоставив в качестве вывески свое имя, Шеф крупно рисковал. Если
  он, Куяма, не размотает дело, то в глазах общественности это будет провалом
  Шефа, причем провалом непоправимым. Но вздумай он передать расследование
  какому-нибудь опытному, умелому сыщику, тот не согласится работать анонимно.
  Так выглядело дело в другом аспекте. Куяма утешал себя тем, что Шеф
  подвергается лишь видимости риска. Просто исключено, чтобы он, Куяма,
  провалился!
   Отбросив дурные мысли, Куяма внимательно проштудировал выступление Шефа
  на пресс-конференции. Он догадывался, что сегодня утром ему предстоит
  явиться к начальнику на доклад, и хотел подготовиться. Еще в студенческие
  годы он понял, что, если мысли преподавателя сумеешь преподнести как свои
  собственные, осенившие тебя сию минуту, в редкий миг прозрения, отличная
  оценка обеспечена. Сейчас, конечно, ситуация несколько осложнялась тем, что
  Шеф выстраивал свою теорию и отвечал