л в сущий бедлам. Двое подсобных рабочих,
  тащивших какой-то осветительный прибор, чуть не сбили его с ног, отскочив в
  сторону, он запутался в проводах; давно он не чувствовал себя таким
  беспомощным и неловким. Таякамы, конечно же, не было в отведенном ему
  фургончике, хотя каждый, у кого Куяма справлялся, отсылал инспектора именно
  туда. Делать было нечего. Куяма томился в бездействии и наблюдал за съемками
  в надежде, что директор рано или поздно объявится. Приглядевшись к
  обстановке, сыщик понял, что не напрасно приехал сюда. Если до сих пор у
  него и оставались некоторые сомнения, то теперь они рассеялись: здесь можно
  проторчать хоть целый день -- тебя никто не заметит. Очевидно, убийцам тоже
  не составило труда разведать обстановку, смешавшись с толпой зевак.
   И вдруг кровь застыла у него в жилах. За оградой мелькнули двое в
  масках и выжидательно затаились. По тротуару, приближаясь к засаде, шел
  молодой человек -- невысокого роста, полноватый, с приятным, улыбчивым
  лицом. Куяма понимал, что это всего лишь игра, и тем не менее с трудом
  удержался от предостерегающего оклика. Видимо, такое ощущение возникло не
  только у него. Голос, усиленный динамиком, дал команду "стоп"; улыбчивый
  толстяк остановился, а бандиты, потягиваясь, выпрямились во весь рост.
   -- Опять ты прогуливаешься с блаженным видом, лопух несчастный! --
  сердито взревел голос откуда-то сверху.
   Куяма вскинул голову и увидел на вершине дерева репродуктор,
  выкрашенный