И если им
  это не под силу, то есть ли в съемочной группе достойный противник?
  Действительно ли Адзато владел искусством каратэ или это реклама сделала из
  него мастера?
   Когда Куяме наконец было позволено уйти, он понял, отчего ведущий
  расследование коллега иной раз пошатываясь выходил из кабинета Шефа, точно
  трусливый самурай после проигранной битвы, лишенный сил даже сделать себе
  харакири. Куяма рухнул на стул, и единственным, что поддерживало в нем дух,
  была необходимость срочно записать все пункты задания. Он не страдал
  забывчивостью, но по мере того, как Шеф добивал его, указывая на
  многочисленные упущения, молодой человек чувствовал, что даже память
  изменяет ему. Едва он успел записать первое задание -- в оперативном порядке
  обследовать окрестности (ну надо-же быть таким дураком, чтобы даже этого не
  сделать!), как зазвонил телефон.
   -- Инспектор Куяма, -- спокойным вежливым тоном произнес он. Это было
  одним из первых правил, которое ему вбили еще в специальной школе: как бы ни
  нервничал полицейский, люди, поверяющие ему свои беды, не должны этого
  заметить.
   -- Вы-то мне и нужны. Я по делу Адзато.
   -- Во-от как? -- Тому, что полицейский должен скрывать также и свою
  искреннюю заинтересованность, в школе не учили.
   -- Я инспектор Эноеда, наверное, вы меня помните. Куяма был слегка
  разочарован, но не показал этого.
   -- Разумеется, господин Эноеда. Что вам угодно?
   -- Я хотел бы извиниться за поведение своего коллеги.