его старательно
  прощупывали каждый пучок травы. Если этот треклятый ключ все же валяется
  здесь, он его найдет.
   Ключа он не нашел, зато сам был обнаружен неким пожилым толстяком,
  флегматичным, однако же весьма уверенным в себе.
   -- Эй, уважаемый, что это вы здесь делаете?
   -- Ищу кое-что.
   -- Я и сам догадался, что не молитесь. Вы полицейский? -- И он
  дотошнейшим образом изучил служебное удостоверение Эноеды. Инспектор только
  диву давался. С таким наглым репортером его еще не сводила судьба.
   -- Вы от какой газеты?
   -- От газеты? С чего вы взяли? Я из съемочной группы. Мальчик для
  битья, на котором все отыгрываются. Продюсер -- так называется моя
  должность.
   -- Полагаю, вас уже опросили?
   -- С какой это стати? Да меня и не было здесь, когда произошел
  несчастный случай.
   В Эноеде пробудился охотничий инстинкт.
   -- Насколько мне известно, продюсером этого фильма был сам Адзато, --
  сказал он.
   -- Тогда вам известно больше, чем мне! Адзато финансировал съемки, и в
  этом смысле его, конечно, можно назвать продюсером. Но средствами
  распоряжался я, в мои обязанности входило следить за тем, чтобы каждому
   актеру, осветителю, бутафору был выдан гонорар, чтобы было уплачено по
  счетам за электричество. Уж не воображаете ли вы, будто Джонни сам обегал
  владельцев окрестных домов, добиваясь их согласия на то светопреставление,
  какое мы тут учинили?
   Куяма, пожалуй, отпустил бы комплимент: ах, мол, сколько