о, чтобы демонстрировать их перед другими. Затем,
  когда в клубе Сетокан занялись модернизацией технических приемов и системы
  тренировки, Дэмура перестал туда ходить.
   Впрочем, партнер ему требовался редко. За полстолетия ему довелось
  столкнуться с таким количеством противников, что его трудно было удивить
  чем-либо новым. В течение долгих лет у него выработалась привычка видеть
  перед собой живого человека, даже если он упражнялся в одиночку.
  Обязательные упражнения -- ката -- он воспринимал как истинную борьбу.
  Нанося удары макиваре -- врытой в землю доске, он ставил себе задачу
  перерубить, сломать ее. Предаваясь медитации, он был способен совершенно
  отключиться от сумятицы внешнего мира. Каратэ было для него образом жизни, а
  ежедневные тренировки -- частью личной гигиены, и если у него почему-либо не
  было возможности поупражняться, возникало ощущение, будто он утром не
  умывался.
   А в наши дни любое размахивание кулаками норовят выдать за каратэ!
  Сколько раз Дэмуре казалось, что он способен утопить в луже воды всех, кто
  стремится превратить каратэ в бизнес: самозваных мастеров, чиновников от
  спорта, участников соревнований, заделавшихся профессиональными драчунами, и
  того же Адзато, чьими рекламными плакатами был наводнен весь город. Но
  сейчас, когда он видел, как Адзато, собравшись" с духом, вступил в свою
  последнюю схватку, у него сжалось сердце. Возможно, он, Дэмура, заблуждался?
   Затем Адзато и нападающий в маске бросились