руг на друга. В
  просмотровом зале царила мертвая тишина, мужчины внимательно следили за
  развертывающейся на экране трагедией, и, хотя фильм не был озвучен, при виде
  перекошенных в крике ртов всем казалось, будто они слышат боевой клич
  сражающихся. Адзато и его противник сшиблись в прыжке, затем отскочили друг
  от друга. Один из них победил, но держался по-прежнему настороженно, готовый
  в любой миг продолжить борьбу, другой рухнул на землю, но даже в этой позе
  еще несколько мгновений держал противника в напряжении. Включили свет, и
  Ямамото закашлялся. Кошмар какой-то! И ему придется еще три раза смотреть
  это от начала до конца: те же кадры, снятые сверху, с противоположной
  стороны улицы и крупным планом. В задачу одного из операторов входило
  снимать телеобъективом только глаза, искаженные лица, занесенные для удара
  руки, вскинутые для удара ноги. Адзато и Ямамото взяли себе за правило еще
  со времен их первого фильма монтировать по нескольку таких крупноплановых
  кадров, отснятых на натуре. Все остальное дорабатывалось позднее, в
  павильоне. Сейчас Ямамото впервые за многие годы работы мечтал, чтобы
  оператор, занятый крупным планом, не справился со своей задачей.
   -- Ну, каково твое мнение? -- Шеф прибыл на просмотр за несколько минут
  до начала, на сей раз, правда, без обычного своего эскорта, но и так привел
  всех в нервозное состояние. Куяма не раз подмечал эту любопытную
  особенность: в присутствии Шефа человека охватывает желание сжаться